Куда едет уголь
Ситуация на российском рынке угля
В 2025 году российская угольная промышленность продемонстрировала заметную устойчивость, сохранив объёмы добычи на уровне, близком к докризисным показателям. Это стало возможным благодаря стабильному внутреннему спросу со стороны энергетического сектора, а также умеренному, но важному росту экспортных поставок в азиатские страны, который традиционно обеспечивался инфраструктурой Восточного полигона ОАО «РЖД». Предварительные итоги года указывают на добычу около 440 миллионов тонн угля, что практически повторяет результат 2024 года. Хотя этот объём примерно на 2–4% ниже пиковых значений периода 2018–2022 годов, он отражает общую стабильность отрасли в сложных условиях.
Знаковым событием года стал прирост запасов угля в недрах, который составил 768 миллионов тонн, значительно превысив текущий уровень добычи. Этот факт не только подчёркивает высокий геологический потенциал России, но и создаёт долгосрочную основу для энергетической безопасности страны. При этом географическая структура добычи начинает постепенно меняться, смещаясь в сторону регионов Дальнего Востока. В отдельных субъектах ДФО, обладающих логистическими преимуществами для поставок в Азию, прирост добычи в 2025 году достигал 14%.
В контексте экспорта картина выглядит неоднозначно. Общий объём экспорта угля по сети РЖД немного сократился, составив 177 миллионов тонн, что на 0,3% ниже показателя 2024 года. Однако на фоне этого общего снижения ярко выделяется восточное направление, где был установлен новый рекорд: поставки достигли 118,2 миллиона тонн, увеличившись на 6,1% по сравнению с прошлым годом. Этот рост произошёл, несмотря на целый комплекс неблагоприятных факторов: падение мировых цен, усиление конкуренции со стороны Индонезии и Австралии, увеличение собственной добычи в Китае и Индии, а также действие санкционных дисконтов на российский уголь. В то же время поставки в северо-западном направлении, напротив, значительно сократились, особенно в Индию (более чем в три раза) и Турцию, что было вызвано резким снижением рентабельности данных маршрутов.
Ключевой вызов для конкурентоспособности российского угля на мировом рынке — исключительно большая логистическая плечо. Расстояние от основных угольных разрезов в Кузбассе и Сибири до портов Дальнего Востока и Балтики может достигать 6 тысяч километров. Для сравнения, среднее расстояние перевозки в Австралии составляет около 250 километров, а в Индонезии — всего 16 километров. Эти колоссальные транспортные издержки ложатся тяжёлым грузом на конечную стоимость угля. Внутренняя логистика также сталкивается с проблемами: объём так называемых нерациональных перевозок, когда уголь везут на дальние расстояния внутри страны, в 2025 году составил 7,9 миллионов тонн только в ДФО. Подобные грузопотоки неэффективно используют пропускную способность критически важного Восточного полигона, ограничивая возможности для экспорта других товаров.
Финансовые результаты перевозок угля, особенно на восток, остаются глубоко убыточными для железнодорожной компании. Анализ показывает, что перевозки в восточном направлении не покрывают затрат на организацию перевозочного процесса. За период с 2014 по октябрь 2025 года перевозка каменного угля на Восточном полигоне принесла ОАО «РЖД» совокупный отрицательный финансовый результат в размере 450,6 миллиардов рублей. Этот дефицит компенсируется за счёт прибыльных перевозок других грузов, в первую очередь нефтяных (519,5 млрд рублей прибыли) и чёрных металлов (148,5 млрд рублей). Таким образом, угольная отрасль, будучи основным пользователем мощностей Восточного полигона, фактически является его ключевым нерыночным бенефициаром, развитие которого субсидируется за счёт других сегментов.
Ситуация на мировом рынке в 2025 году характеризовалась охлаждением после рекордных ценовых пиков 2021–2022 годов. Мировое потребление угля немного выросло до 8,8 миллиардов тонн, однако среди экспертов преобладают прогнозы о его умеренном снижении до 8,7 миллиардов тонн в ближайшие годы. Основной драйвер снижения — развитые страны и Китай, в то время как устойчивый рост потребления ожидается в Индии и государствах Юго-Восточной Азии. Доля России в мировой добыче, составляющая 4,7%, за последние годы незначительно сократилась. При этом ключевой глобальной тенденцией является стремление крупнейших потребителей к наращиванию самообеспеченности, что ведёт к сокращению объёмов международной торговли углём и усилению конкурентной борьбы за оставшиеся рынки.
Экономика российской угледобычи также испытывает давление. С 2015 по 2025 год полная себестоимость добычи одной тонны угля выросла почти в 2,4 раза, опередив рост потребительских цен. При этом в структуре затрат значительно увеличилась доля внепроизводственных расходов — с 21,5% до 24,9%, что косвенно указывает на снижение операционной эффективности. Экспортная рентабельность, измеряемая через показатель нетбэка, в первой половине 2025 года снижалась из-за падения мировых цен и укрепления рубля. Однако во второй половине года, благодаря уступкам со стороны портовых терминалов и операторов вагонов, ситуация начала улучшаться, и к декабрю нетбэк на поставки через дальневосточные порты составлял порядка 2,2 тысячи рублей за тонну.
В заключение, 2025 год стал для российской угольной отрасли периодом консолидации в условиях внешнего давления. Ей удалось сохранить объёмы добычи и даже нарастить рекордный экспорт на восток, доказав свою жизнеспособность. Однако фундаментальные проблемы — экстремально высокие логистические издержки, убыточность ключевых экспортных маршрутов для перевозчика и растущая конкуренция на мировом рынке — требуют системных решений. Для устойчивого развития необходима сбалансированная тарифная политика на всей транспортной цепочке, оптимизация внутренних грузопотоков и продолжение инвестиций в инфраструктуру Восточного полигона, эффективность использования которого будет критически важна для будущего не только угольной, но и всей российской экспортно-ориентированной экономики.
Место угля в глобальной энергетике
Доля угля значительно снижается во всех сценариях, особенно согласно сценарию нулевых выбросов Международного энергетического агентства (IEA), тогда как нефть и газ сохраняют примерно стабильные доли вплоть до 2035 года.
Современный мировой рынок угля переживает сложную эпоху перемен, наполненную противоречиями и вызовами. Важнейшие события последних месяцев иллюстрируют драматичность происходящих процессов, ставших следствием колебаний спроса, ограничений в транспорте и технологической эволюции. Давайте подробно рассмотрим основные аспекты и события, произошедшие недавно в этой динамичной сфере.
Начнем с европейской площадки. Январь завершился знаменательным событием — впервые за долгое время котировки популярного индекса API2 снова поднялись выше $100 за тонну. Казалось бы, этому способствует оживление временного спроса, активизировавшегося в преддверии весеннего отопительного сезона. Однако истинные причины глубже: газовый рынок сохраняет повышенную волатильность, погода периодически приносит сюрпризы, а вот базовые показатели спроса на сегодняшний день выглядят крайне уязвимыми. Это сочетание факторов временно повысило активность трейдеров, стимулировавших подъем цен.
Тем временем, Россия ощущает прямое влияние инфраструктурных трудностей. Один из ярких примеров — динамика погрузки угля на сети РЖД. Первые данные за январь показали тревожную картину: падение погрузочных операций составило внушительные 8,7% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Основная причина кроется в затянувшемся падении активности добывающего и металлургического секторов, переживающими сложный этап перестройки своей бизнес-модели. Стоит подчеркнуть, что единственная светлая сторона ситуации — небольшой рост восточной экспортной составляющей и стабилизация потока зерна, дающего надежду на постепенное оздоровление позиций отечественных производителей.
Отраслевое министерство Минэнерго представило интересный прогноз: в наступившем году именно открытый способ добычи угля останется ведущим в России, повторяя успехи предыдущего года. По оценкам ведомства, удельный вес открытого способа увеличится до привычных 79%, в то время как общее число добываемых тонн незначительно снизится — примерно до 430–435 млн тонн. Подобные оценки подтверждают традиционность подхода отрасли, предпочитающей проверенные технологии открытым экспериментам.
Одним из уникальных явлений последнего времени стало поведение компании-разреза Харанорский в Забайкальском крае. Несмотря на очевидные препятствия, возникшие в результате санкционной политики Запада, предприятие смогло наладить бесперебойную работу. Благодаря своевременной замене изношенных деталей на аналоги китайского производства, компания смогла полноценно обслуживать парк машин марки БелАЗ, необходимых для осуществления производственных процессов. Именно такая стратегия помогла предприятию утвердить амбициозные цели: добиться добычи 7 млн тонн угля исключительно для удовлетворения потребностей местного населения и обеспечения теплоснабжения региона.
Совокупный ущерб, понесённый российской угольной индустрией в минувшем году, оказался достаточно большим. Сальдо отрасли показало глубокий минус, приблизившийся к шокирующему числу в 350 млрд рублей. Причина проста: низкий уровень цен на уголь вкупе с усугубляющимися транспортными трудностями сделали свое дело. Ярким примером служит ситуация в Кузнецком бассейне, где темпы роста добычи снизились до минимальной отметки — всего 0,4%. Правительство вынуждено продлевать налоговую поддержку, надеясь таким образом облегчить жизнь регионам, зависящим от добычи угля.
Что касается текущих трендов, то отмечается выраженная неоднородность мировых цен на уголь. Европейские рынки чувствуют себя неплохо, демонстрируя уверенный рост, однако Китай проявляет слабость. Цены на уголь в Азии сталкиваются с повышением предложений и ограниченностью спроса, а в Индонезии складывается переизбыток товара. Интересно наблюдать противоположную ситуацию на австралийском рынке: там коксующийся уголь стремительно дорожает из-за опасения возможного дефицита.
Импорт энергетического угля в Европу постепенно сворачивается. Судя по последним цифрам, сокращение спроса может составить аж 20% в 2026 году. Основой такого явления служит дешевеющий природный газ и массовый демонтаж устаревших угольных станций. Очевидно, что подобные процессы способствуют формированию устойчивого понижательного тренда на европейском рынке угля, фиксируя его на невысоких позициях.
Особняком стоит терминал Richards Bay в Южной Африке, ставший важной опорой для глобальных экспортеров угля. Он прочно занял центральное место в схемах поставок угля в Азию, предлагая надежные маршруты для множества экспортеров. Несмотря на локальные затруднения, южноафриканцы способны обеспечивать постоянный поток угля в развивающиеся страны Азии, играя тем самым на руку крупнейшим игрокам рынка.
Абсолютный рекорд по добыче угля поставил Китай в прошедшем году, установив невероятный объем добычи в 4,83 млрд тонн. Впечатляющий рост на 1,2% позволил Пекину показать миру свою готовность контролировать мировые запасы угля и формировать рыночную среду исходя из собственных интересов. Теперь страна способна самостоятельно регулировать спрос и предложение, уменьшая зависимость от иностранного угля.
Экспертное сообщество называет уголь одной из ключевых фигур грядущего этапа повышения сырьевых цен. Данный ресурс считается важным элементом новой волны роста товарных рынков, запускающего инфляционные процессы в глобальной экономике. Основываясь на этом, мы можем ожидать в ближайшее время закономерного усиления позиций угля в мировой экономике. Следующая пара лет обещает стать испытанием для угольных гигантов мира. Перед ними встаёт задача пережить неизбежное сокращение потребления угля на планете. Сегодняшние лидеры — Россия, Австралия и Индонезия — скорее всего окажутся вынужденными заметно скорректировать свои планы, сократив объёмы поставок. Однако это открывает окно возможностей для американских компаний, готовых расширить своё участие на ослабленном рынке.
Наступивший год подтвердил полную переориентацию российского экспорта угля на азиатский континент. По официальным данным, доля азиатских партнёров достигла впечатляющих 80%, подтвердив новую стратегию Москвы. Министр энергетики Александр Новак назвал это естественным ходом вещей, утверждая, что только такая диверсификация сможет гарантировать выживание угольной отрасли в условиях жёстких экономических санкций.
Специалисты утверждают, что в ближайшие годы никаких кардинальных изменений ждать не приходится. До 2028-го цены на уголь останутся на нынешнем уровне или немного снизятся. Причины просты: Китай и Индия активно увеличивают внутреннее производство, насыщая рынок собственным углём и подавляя желание покупать зарубежные партии.
Завершая обзор, хочется сказать, что январь 2026 года стал водоразделом для мирового рынка угля. Закончилась полоса пандемийной турбулентности, началась новая фаза — эпоха консолидации и структурных преобразований. Глобальный спрос пока держится на плаву, но его будущее туманно. Каждому игроку придётся пересмотреть подходы, сделать ставку на эффективность и внимательнее относиться к вопросам надёжности поставок. Отечественному бизнесу, несомненно, предстоит пройти долгий путь, чтобы закрепить завоеванные позиции на рынке Азии и защитить свои активы в условиях возрастающей конкуренции.
Сценарий без угля
Исследование, проведённое Международным форумом энергетических производителей (IEF) совместно с Международным агентством по энергии (IEA) и Организацией стран-экспортеров нефти (OPEC) рассматривает многочисленные сценарии развития мировой энергетики, разработанные ведущими международными экспертами и аналитическими центрами. Выделяется особая категория «текущих политико-экономических условий», предполагающая сохранение существующих экономических трендов и применяемых мер регулирования. Другой ключевой группой сценариев являются амбициозные климатические программы, направленные на минимизацию антропогенного воздействия на окружающую среду и ограничение глобального потепления до безопасного уровня, соответствующего целям Парижского соглашения.
Однако наибольшее внимание уделяется судьбе угольной промышленности, находящейся под мощным давлением экологических инициатив и процессов декарбонизации. По данным доклада, уголь повсеместно теряет свои позиции в мировом энергобалансе. Наиболее очевидное уменьшение доли угля фиксируется в сценарии «чистого нуля» выбросов (Net Zero Emissions), предлагаемом IEA. Здесь предусматривается быстрое сворачивание угледобычи и поэтапный отказ от угольных электростанций в пользу возобновляемых источников энергии и атомной энергетики.
Темпы уменьшения доли угля зависят от региона и конкретной страны, но общая картина однозначна: вне зависимости от сценария, уголь неизбежно потеряет доминирующую позицию в производстве электроэнергии. Ускорение этого процесса связано с ростом обеспокоенности проблемами изменения климата и увеличением количества соглашений, направленных на защиту экологии.
Снижение важности угля компенсируется увеличением роли других источников энергии. Анализ показывает, что совокупный объём потребления первичной энергии вырастет примерно на 10–20% к 2035 году по сравнению с показателями 2024 года, приблизившись к отметке 338–355 миллионов баррелей нефтяного эквивалента в сутки (мбоэ/сут.). При этом структура потребления начнёт активно меняться: традиционная зависимость от угля сменится нарастающим использованием возобновляемых источников, атомных станций и биотоплива.
Отдельно выделяется роль природного газа, который сможет сохранить свое положение на рынке благодаря гибкости поставок и растущему интересу к использованию газовых электростанций. К 2035 году потребление газа увеличится примерно на 11–17% от текущего уровня, укрепляя его статус надежного источника энергии.
Возобновляемая энергетика приобретает особое значение, становясь движущей силой дальнейшего расширения спектра используемых энергоресурсов. К примеру, к 2035 году удельный вес возобновляемых источников возрастёт почти вдвое и составит около 60% от общего объёма используемой первичной энергии. Это создаст дополнительные возможности для многих развивающихся экономик, позволяя им сократить расходы на импорт ископаемого топлива и одновременно снизить воздействие на окружающую среду.
Однако и здесь существуют существенные разногласия относительно скорости этого перехода. Некоторые аналитики полагают, что прогресс в развитии возобновляемых источников сдерживается техническими и инфраструктурными трудностями, тогда как другие уверены, что технологический прорыв позволит быстрее интегрировать ветряные, солнечные и гидроэлектростанции в существующие сети электроснабжения.
Одним из центральных вопросов остаётся будущая роль нефти и природного газа. Эксперты расходятся во мнениях относительно продолжительности периода, необходимого для полного вытеснения этих традиционных источников новыми технологиями. Многие сценарии предполагают постепенную замену нефти и газа, но некоторые допускают возможность сохранения определённой доли традиционного топлива в течение длительного времени.
Ещё одним интересным моментом является анализ региональных особенностей, которые влияют на выбор источников энергии. Так, развитые страны Европы и Северной Америки стремятся ускорить переход к возобновляемым источникам, тогда как в Азии и Африке большое значение по-прежнему придаётся традиционным видам топлива, таким как уголь и нефть. Подобная асимметрия создаёт дополнительные трудности в разработке единых стандартов и регламентов, регулирующих производство и потребление энергии.
Вместе с тем возникает целый ряд проблем, связанных с адаптацией экономик к новой реальности и поиском оптимальных путей преодоления энергетических кризисов, возникающих в результате перегрузки сетей и недостаточной готовности инфраструктуры к работе с новыми видами энергии.